January 8th, 2008

_const ...

дети. раз-два.

дети. начало
дети. до-1

ультразвук всё время показывал, что мальчик лежит — «правильно», а вот девочка — нет, т.е. поперёк тому «как положено», ... ну, чтобы смело рождаться.
наверное, это трудно — быть беременным. потому что, при всём своём врождённом здоровье, оптимизме и расцвете сил — к восьмому месяцу беременности, выглядела Коваленка, мягко говоря... неважно. такой я и застал её — отпущенную из больницы на воскресенье домой — дома, днём восемнадцатого марта восемьдесят четвёртого года.
а дальше...
ну что сказать... это скорее уж, не сказать, а — покаяться:
ну да, мы вернулись из похода — неожиданно, на три дня раньше оговоренного срока, ну да, первое же, что я сдуру, хотя и вполне честно, ляпнул Коваленке было именно «что-то ты плохо выглядишь...», ну да — переволновалась она... из-за всего этого... вобщем, пока я с друзьями был в бане, она и родила.

двоих, конечно! только сначала выпрыгнула «неправильная» девочка, а потом уже — мальчик... девочка торопилась, наверное... а может — «кавалеры пропускают дам»?... мальчик был — вполне себе ничего для восьмимесячного-то — два триста, а вот девочка — совсем маленькая, всего — кило восемьсот...

только узнал я всё это лишь на следующий день, потому что, как не тормошили меня радостно Коваленкины родственники — Паша, Ирка и Наташка — я был уже ни на что не способен, вернувшись домой поздно вечером — только спать. это было воскресенье. а утром... утром в понедельник дом был почему-то пуст, и я дооолго не мог понять — что же всё-таки случилось, и о чём было это вчерашнее тормошение...

из телефона-автомата (домашних телефонов тогда ещё не было), за две копейки, я позвонил Пупсиному дядьке — врачу, работавшему в той же больнице, что и роддом, и спросил его: «это Константин... а как там Ольга?» — «Константин?!... какой Константин?» — в ответ удивлённо спросила меня трубка :)) но тогда мне было почему-то не до смеха — «ну, Констанииин... ну, Ольгин...» — «?!... ...а-ааа! так с Ольгой — всё впорядке! жить будет.» — бодро ответил мне дядька, и... положил трубку.

как говорится, я фигею дорогая редакция! — но то был — мой первый контакт с профессиональными врачами в быту, т.е. не в их профсреде... немного придя в себя от услышанного, я достал из кармана следующие две копейки и повторил звонок. на этот раз мне более внятно и пространно объяснили, что — да, родила, вчера, что жизнь — её — вне опасности, что дети — живы, и что больше добавить — нечего. и — никаких победных реляций, никаких радостных поздравлений, никаких планов действий — короткие гудки, и всё.

дальше, я помню неотчётливо. точнее — вообще не помню. ничего. наверное, мне как-то помогла наша общая с Ольгой подруга... но время, в конце концов — вышло из оцепенения, и — снова закрутилось, увлекая меня в уже новую для меня жизнь.

мальчик умер на третий день. я хорошо помню, как стоял тогда под окнами роддома, задрав голову, и смотрел на Коваленку, в окне второго этажа. за стеклом. и невозможно было — ни говорить, ни уходить, ни стоять, ни молчать. всё было как-то «ни о чём»... так бывает. но время — уже катилось. и уже — не «ещё», а именно УЖЕ! — с нами была — ещё одна маленькая жизнь. маааленькая совсем :) всего сорок сантиметров длинной (или ростом?:))), и всего кило-восемьсот — весом...

очень маленькая. никому не пожелаю таких детей — пусть всегда рождаются побольше! а то — слишком уж страшно... а нам — просто повезло, у нас бояться было некому :)) бабушки были далеко, врачи вокруг — привычные ко всему, а мы, как родители-первопроходцы, просто не могли ни с чем сравнивать — ну, маленькая и маленькая. это мы потом только поняли — насколько...

первый месяц своей жизни Машка провела — под колпаком, в больнице. натурально — под специальным колпаком, откуда её забирали лишь покормить, да перепеленать... «дохаживали» или «выхаживали» — как-то так это называлось. вобщем — под постоянным присмотром врачей, которые нам строго сказали — мол, пока два-четыреста весу не наберёт — никуда не отпустим. вот на это и ушёл месяц...

конечно же, в больнице всё было организовано — строго по-советски: это было уже грудничковое отделение больницы, а не роддом, поэтому мамашам в нём — не то что лежать, а даже просто находиться — категорически запрещалось. и это, несмотря на то, что каждые три-четыре часа — кормление... вобщем, этот месяц своей жизни Коваленка спала — «короткими перебежками», и восновном — сидя на стуле в приёмном покое, или, например — стоя, в автобусе... ведь, не поспишь или перенервничаешь — молока не будет... ну и так далее... героическая женщина.

но время шло, маленькая девочка крепко держалась за свою жизнь — сосала титьку, набирала вес, росла, и — выросла-таки до своих положенных двух-четыреста! и мы зажили — все вместе. у себя дома. и была весна :)

*продолЖЖение следовает*