September 27th, 2008

один из двух

совесть 2

его срочно вызвали к брату. тот был без сознания, и вообще всё это было как-то неожиданно и странно... поэтому — срочно. срочно.

брат лежал в этой же больнице, но в другом отделении. "в этой же" — где он сам давно уже работал — врачом и заведующим отделением. это он и устроил сюда брата, когда тот вдруг резко почувствовал себя плохо и слёг совсем. устроил — чтобы хорошенько обследовать и поставить диагноз. обследовали. диагноз оказался неутешителен — онкология. причём, не простая, а уже уверенно расползающаяся по всему организму...

они оба были кандидатами наук. он — медицинских, а брат — по ветеринарной части, что вобщем-то тоже можно считать — медициной... брат был младше него на три года — пятьдесят пять, может быть, и небольшой возраст для мужчины, но и никак не маленький, за плечами — прожитая жизнь, знания и огромный человеческий опыт. скрывать диагноз было бы глупо и нечестно. да и невозможно, по-сути — они оба были весьма неглупыми людьми, а вдобавок — близкими и чуткими, понимающими друг друга даже без слов — только по одной походке, движениям, взглядам, междометиям... вобщем, они оба знали — и сам диагноз, и то, что он означает...

явился он срочно, как и вызывали. брат, лежавший в отдельной палате, действительно, был без сознания, и вообще, как говорится — не подавал признаков жизни. быстрее! но на тумбочке рядом с кроватью он увидел несколько листков бумаги, исписанных ровным, узнаваемым, братовым почерком. верхний — был письмом ему. он быстро прочёл его, и всё понял... глянул — там были ещё письма — жене и дочери, и ещё кому-то (я уже не помню кому). всё стало ясно... в письме брат даже написал ему — что именно он себе вколол... ну да — «чтобы никого не мучить, ни вас, ни себя» — брат сам избрал себе «лекарство» от своей болезни... и спорить было поздно. да и не с кем...
похоронили.

а через пол-года, на его дне рождении, в узком семейном кругу, даже ещё уже — когда все уже немножко расползлись по углам и локальным разговорам на кухне, и дети возились где-то в другой комнате — нас в тот момент за столом было трое... так вот, когда зашёл разговор о брате, он вдруг сказал: «а ведь я же тогда мог его откачать! нужно было просто сделать то-то и то-то, а потом то-то»... и после большой паузы добавил: «но я как представил себе, что вот — он очнётся, посмотрит мне в глаза...» — тут он опять остановился и посмотрел нам обоим прямо в глаза... — «...и не смог

так совесть, по-моему — и есть тот взгляд «прямо в глаза», когда всё понимаешь и отвечаешь за всё — сам. и отвечаешь — без подсказок и шаблонов, без оправданий и оговорок, без возможности вернуться и поменять свой ответ, а просто — сразу, по-душе. по своей душе. опираясь только на неё одну, и ни на что больше во всём мире...
не знаю, получилось ли у меня вам всё это рассказать.
а истории этой — двадцать лет.